Популярная наука

Идёшь себе такой бодрый по египетской пустыне — а перед тобой скелет кита. Причём кита с...задними ногами. Это Вади-аль-Хитан, Долина китов. Около 40 миллионов лет назад здесь было море. Останки животных погребали донные осадки, а после отступления моря разрушение пород постепенно обнажило окаменелости. Киты - потомки сухопутных хищников, которые когда-то, в условиях дефицита пищи (они были плохими хищниками и с трудом ловили ловкую добычу) стали осваивать моря. И у местных древних китов сохранились маленькие задние конечности — со стопами и пальцами. Ходить по суше они уже не могли: ноги были наследством наземных предков. В этих водах плавали базилозавры длиной 15–18 метров. И охотились они на других китов. Среди костей одного базилозавра нашли останки детёнышей дорудона со следами укусов. Исследователи определили их как содержимое желудка хищника. Вот что меня здесь поражает: по находкам в пустыне удалось выяснить даже то, кого съел кит миллионы лет назад.

Римляне носили ключи на пальцах — как кольца. Бронзовый ободок служил ручкой, а выступ с зубцами открывал замок. Такой ключ можно было постоянно держать при себе: его труднее потерять или незаметно стащить. И открывали им в том числе ларцы с ценностями. В музее древностей Квинслендского университета хранится ключ-кольцо IV века размером всего 23 миллиметра по самой длинной стороне - ну очень маленький пальчик (девочка что ли носила?). Бывали и более громоздкие варианты. У экземпляра III–IV веков из Метрополитен-музея — десять зубцов и размер 4,5 сантиметра. Умели римляне извлекать максимум пользы из обычных мелочей (что меня в них и восхищает!). Ценности лежали под замком, а ключ от них становился частью украшения.

В Австралии умерших будут перерабатывать в компост. 110 кг почвы планируется получать на одного человека. 21 октября парламент австралийского штата Новый Южный Уэльс одобрил террамацию — превращение тела в компост. Технологию позаимствовали у фермеров, которые давно компостируют павший скот. Тело помещают в сосуд со щепой, соломой и люцерной. Человек даёт воду и азот, растительная смесь — углерод и рыхлость. Оператор подаёт воздух, следит за влажностью, а микробы разбирают органику. В фантастическом цикле «Укрытие» Хью Хауи людей после смерти перерабатывали в компост. Там это было логичной нормой - они жили в подземном убежище и почву взять было неоткуда, поэтому вся органика шла в дело. Но для человека это выглядит непривычно. Я вот хожу на кладбище к своим прабабушкам/прадедушкам и т д. Вспоминаю их каждый раз. Куда мне бы ходить в этом случае, на грядку с кинзой? Микробы разогревают смесь: в немецких установках температура поднимается выше 70 °C. Без нагревателя — тепло выделяется при разложении. В американском пилотном опыте мягкие ткани разлагались за четыре–семь недель. Затем компосту ещё нужно дозреть. Кости целиком не исчезают: микробы разрушают органическую часть, а минеральный остаток измельчают и возвращают в смесь. Металлические импланты извлекают. Кардиостимулятор убирают заранее. А дерево? Сухая древесина примерно наполовину состоит из углерода, который листья получают из углекислого газа. Корни доставляют воду и минеральное питание. Поэтому дуб на таком компосте будет строить ствол прежде всего благодаря воздуху. Часть нашего углерода при разложении тоже уйдёт в атмосферу — и однажды её может поймать какой-нибудь лист. Я большой поклонник биологии, переработки - мне очень нравятся технологии, связанные с выращиванием растений. Но эта инициатива мне не нравится категорически - пусть она в Австралии и остается. Да, я понимаю, что родственники уже ушли. Как там у Булгакова: "И окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи." Но это все равно - моя память, а для нее нужна эта формальная материальная зацепка. А как вы на эту инициативу смотрите?

Мы привыкли смотреть прогноз погоды для воздуха. А на Ямале теперь делают прогноз для земли. Причём не на завтра, а на десятилетия вперёд. На севере это вопрос не абстрактной науки, а вполне практической инженерии: пока многолетнемёрзлый грунт остаётся холодным, он держит нагрузку. Но если начинает оттаивать, его свойства меняются, и это уже напрямую влияет на устойчивость зданий, трубопроводов и промысловой инфраструктуры. Именно поэтому на Ямале создали цифрового двойника мерзлоты — модель, которая объединяет данные тысяч скважин, термодатчиков, полевых исследований и спутниковой съёмки. Разработали модель в Центре по обустройству и эксплуатации месторождений в криолитозоне «Газпромнефть-Заполярья». Она позволяет оценивать, как грунт будет вести себя до 2050 года и где изменения могут стать критичными. «По наблюдениям учёных за последние десятилетия температура многолетнемёрзлых пород в западной части Ямала повысилась примерно на 1–3 °C», - говорит Владислав Бутаков, эксперт Центра по обустройству и эксплуатации месторождений в криолитозоне «Газпромнефть-Заполярья». По сути, это попытка заглянуть вперёд и проектировать не под землю «как она есть сейчас», а под землю «какой она может стать через 10–25 лет». Строить на мерзлоте люди научились давно. Теперь же инженер может заглянуть на десятилетия вперёд. На Крайнем Севере фундамент приходится рассчитывать не только в метрах, но и во времени.

У этой лягушки зимой останавливается сердце. И так всю зиму - она по-настоящему замерзает. А весной сердце снова начинает биться. Североамериканская лесная лягушка зимует под снегом, в опавших листьях. До двух третей воды в её теле может превратиться в лёд. Она не дышит и не двигается. Один из способов выжить — запастись сахаром. При замерзании печень быстро превращает гликоген в глюкозу. Та помогает клеткам удерживать воду и защищает их от повреждений. Лёд образуется между клетками. Внутри них вода должна оставаться жидкой — иначе замерзание станет смертельным. Весной лягушка оттаивает, сердце возобновляет работу, возвращается дыхание. На Аляске исследователи наблюдали зимовку 18 лесных лягушек. Все выжили. Некоторые провели в замёрзшем состоянии до 218 дней — больше семи месяцев.